— Это ты! Что ты хочешь?
— Я хочу договориться… Ты сможешь вернуться на Холат.
Ленгли объяснялся с Сарис по-английски. Это был их единственный общий язык. Холатанский выговор был настолько не похож на земной, что он смог выучить всего несколько фраз.
— Мы твои друзья. Здесь только друзья.
— Так… — Сарис не смог понять по тону его настроения. Ленгли казалось, что он слышит в темноте шорох приближающегося тела с мощными лапами на мягких полушках. — Я не могу быть уверенным. Пожалуйста, опиши мне ссситуацию чессстно.
Ленгли рассказал в нескольких словах. Камень, вдавившийся ему в живот, был мокрым и холодным. Он чихал, сопел и вспоминал старое определение приключение — это нечто, очень увлекательное в тысячах миль от тебя.
— Это единственный шанс для нас всех, — закончил он. — Если ты не веришь, то можешь остаться здесь до тех пор, пока не умрёшь или сам не вылезешь отсюда.
Молчание. Затем:
— Я тебе веррю. Я ззнаю тебя. Но тте… другие… так ли они думают, как ты?
— И… Что? Ох… Ты думаешь, Сообщество играет со мной, как с молокососом, так? Да, это может быть. Но я так не думаю.
— Я не хочу быть анатомированным, — сказал его собеседник.
— Этого не будет. Они хотят просто изучить тебя, посмотреть, как ты делаешь то, что делаешь. Ты расскажешь мне, что ты думаешь, когда у тебя это получается, и мы выясним, как все работает.
— Да. Из сстроения моего мозга узнать ничего не удастся. Я думаю, такая машина, какую ты и твои друзья хотят, может быть просто построена, — Сарис замолчал, потом продолжил. — Очень хорошо. Я получил шанс. То, что случилось — не главное. Пусть будет так. Ты можешь все вернуть.
Когда свет забрезжил перед ним, он выпрямился, высокий и гордый, полный достоинства своей расы, среди ящиков с припасами, которые позволили ему выжить. Он схватил руку Ленгли обеими руками и прижался к его щеке.
— Я ррад видеть тебя сснова, — сказал он. — Извини… что так получилось.
— Я не знал, — сказал Ленгли.
— Не надо. Вселенная полна сюрпризов. Это все не имеет значения, если я смогу вернуться домой.
Космонавты натолкнулись на них почти случайно, они были привычны к нечеловеческому разуму.
После оказания Ленгли первой помощи, они образовали эскорт и вернулись. Валти поднял корабль, как только все они оказались на борту, а потом приступил к беседе.
— Каковы ваши требования, Сарис Хронна? — спросил он, используя американца в качестве переводчика.
— Так. Два витамина, которые отсутствуют в земной биохимии, — Сарис нарисовал их формулы на листке бумаги. — Это их структурные формулы в обозначениях Ленгли.
Космонавт перевёл их на современные термины, и Валти кивнул.
— Их можно легко синтезировать. У нас на базе есть молекулярный синтезатор. Нам придётся побывать там, чтобы приготовиться к отправке. У меня на секретной орбите есть сверхсветовой крейсер. Вас отправят туда и доставят на основную базу в системе Сигмы-61. Это вне сферы влияния Сол и Центавра. Затем ваши способности будут изучены как следует, сэр, и вы получите там своё вознаграждение, капитан Ленгли.
Сарис высказался откровенно. Он предложил собственный вариант сделки. Он согласен сотрудничать, если может вернуться на Холат с экипажем технических специалистов и достаточным количеством оборудования. Его мир лежал очень далеко от прямой опасности, которая могла бы исходить от звёзд этого региона, но некоторые отдельные группы завоевателей могли оказаться там, а Холат совершенно беззащитен против бомбардировки из космоса. Такую ситуацию необходимо изменить. Вооружённые роботы-спутники не смогут остановить полностью оснащённый флот вторжения — это может сделать только другой подобный флот, — но они заранее обнаружили бы мелкие группы мародёров, которые хотели бы терроризировать Холат.
Валти содрогнулся.
— Капитан, да он представляет себе, сколько это может стоить? Сколько может стоить один такой спутник?
— Не бойся, — засмеялся Ленгли.
— Ах… Такие вопросы, как будто он хочет раздеть нас до нитки при таком сотрудничестве.
— Он может контролировать ваше стремление к уничтожению, и вы ничего не сделаете без него. Как теоретическую, так и практическую сторону он возьмёт на себя. Когда он увидит, что проект близится к завершению, то ваши корабли должны быть подготовлены для его отлёта. Он также хочет, чтобы на его корабле была установлена контролируемая им бомба, а также помещены заложники — женщины и дети — которые будут оставаться там, пока он полностью не завершит работу. При первых признаках измены он сразу же все взорвёт.
— Бог мой! — Валти скорбно обхватил голову. — Какой подозрительный ум! Что теперь я должен думать о своём честном лице? Ладно, ладно, пусть будет так. Но я содрогаюсь при мысли о счетах, которые придут за все это.
— Человечество, как вы понимаете, должно возместить ему долг за две тысячи лет. Хватит об этом. Куда мы направляемся в первую очередь?
— Мы скроемся в маленьком убежище в Гималаях: никакого великолепия, наши вкусы очень скромны, зато полная безопасность. Я должен отправить доклад моему руководству на Земле, представить на их утверждение дальнейшие планы и подготовить документы для отдела Сигма. Это займёт немало времени.
В корабль Ленгли вошёл с тяжёлым чувством, у него была глубокая рана на ноге, но в эти дни лечение было простым: полоской клейкой ленты стянули края пореза, а биостимулятор подстегнул регенерацию. Даже последствия глубокого хирургического вмешательства ликвидировались в несколько часов.
Он обратился к Валти, когда они сели обедать. Космический корабль скользил по вытянутой эллиптической орбите, чтобы при возвращении уменьшить вероятность обнаружения с Земли.
— Я не заметил особых изменений на море, — признался он. — Экспромтом видно, что само человечество не улучшилось, но заметны огромные достижения в медицине, очевидно, ещё более удивительные изменения произошли в технике и сельском хозяйстве. Может быть, я слишком нетерпелив, может быть, в ближайшие несколько тысяч лет человек, наконец, займётся собой и станет отличаться как от нас, так и от животных.
Валти отпил добрый глоток пива.
— Я не могу разделить ваш оптимизм, мой друг, — ответил он. — Я родился более шестисот лет назад и прыгал через пространство и время. Я видел много историй, и мне кажется, что цивилизация — любая цивилизация, на любой планете — есть субъект законов морали. Как бы умны мы ни были, нам никогда не удастся получить массу-энергию из Ничего, никогда не удастся заставить тепловой поток самостоятельно течь от холодного тела к более тёплому. Это ограничение, накладываемое законами природы. Как здания, так и корабли приходится делать все больше и больше, так что в них самих уже приходится прокладывать транспортные магистрали, до тех пор, пока не достигнем предела. Мы никогда не сможем сделать человека бессмертным, даже если позволит биохимия, потому что ему понадобиться бесконечно много ячеек памяти, чтобы запомнить своё существование. Зачем тогда бессмертная цивилизация, занимающая всю Вселенную?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
